В Камра Катона — премьера пьесы «Мир совершенного счастья»: насколько она затрагивает венгерскую публику
В камерном зале театра Катона прошла постановка «Мир совершенного счастья» — пьесы американской писательницы Франчес Я-Чу Чоу, впервые показанной на венгерской сцене. Это первая постановка пьесы, премьера которой состоялась ранее в Чикаго на английском языке; перевод и производство на неанглоязычной сцене стали смелым решением режиссёра Габора Мате. Для репертуара театра это также заметное событие: современные иностранные авторы, особенно те, чьи произведения не являются комедиями или мюзиклами, в венгерских театрах появляются нечасто.
Действие пьесы разворачивается в послевоенном Китае и сосредоточено вокруг судьбы Ли Солнечной — женщины, родившейся в семье, где существовала практика однодетного родительства и приоритетного желания иметь сына. Как объясняют авторы постановки и художники, эта социальная реальность делала для многих девочек рождение практически приговором: они считались обузой, не приносящей дохода. Ли выжила в детстве во многом благодаря своей улыбке, но уже в юности, переехав из деревни в город, вынуждена была заняться самой низкооплачиваемой и неблаговидной работой — уборкой туалетов.
На сцене развивается история её подъёма и падения, повествование, в котором трагедия органично соседствует с комическими эпизодами. Сценография Балажа Чиеглера радикально делит зрительный зал Камры: пространство, залитое красным светом в символике коммунизма, окружено решётками с трёх сторон, что наглядно подчёркивает чувство тюремности и ограниченности жизни в описываемой системе. Костюмы Анни Фюзер следуют реалистической линии: униформа уборщиц с номерами, в которых они вынуждены появляться на работе, резко контрастирует с элегантностью представителей китайской элиты и с чётко скроенными мундиры полицейских, внушающими одновременно страх и почтение.
Постановка не пытается «актуализировать» действие под сегодняшние реалии Венгрии; напротив, она стремится показать современный Китай в максимально критическом ключе, позволяя драматическому посылу звучать почти как манифест — особенно в финальном монологе героини. Актёры Катоны прилагают заметные усилия, чтобы превратить сюжет в универсальную человеческую историю, понятную зрителю независимо от географических или культурных границ. Режиссура и актёрская игра тонко выверяют баланс трагического и комического: персонажи едва ли не в равной мере вызывают смех и сострадание, а мир, в котором они вынуждены существовать, оказывается лишён утешений.
Врач-акушер по фигуре, сыгранная Аги Сиртеш, отец-голубевод в исполнении Иштвана Данко, рабочая, посещающая тренинги по повышению квалификации (Александра Борбей), и начальник уборщиков в исполнении Яноша Бана — все эти образы одновременно комичны и трагичны, отражая систему, в которой они обречены жить. Особое внимание в спектакле уделено мотивации и образу Ли. Роль девушки, чьи мотивы местами выглядят шаблонными, приобретает цельность и многослойность прежде всего благодаря игре Бланки Мешшарош. Её дуэт с актёром, исполняющим роль младшего брата, выдаётся особенно трогательным: мотивом героини, выполняющей унизительную работу, оказывается стремление дать брату возможность окончить школу. Брат же мечтает уйти из провинциального окружения и попытаться реализовать себя в городе как актёр, намереваясь исполнить роль Царя Обезьян. Взаимоотношения между ними и любовь братьев и сестёр подвергаются в пьесе тяжёлому испытанию.
Постановка вызывает вопрос о том, насколько такой материал способен заинтересовать венгерскую публику за пределами постоянной аудитории Катоны. Представление современных малоизвестных зарубежных драматургов на венгерской сцене — важная миссия, и в этом отношении театр Катона заслуживает похвалы. В то же время критики и наблюдатели отмечают, что не все подобные произведения одинаково подходят для местной сцены: «Мир совершенного счастья» — смелый и содержательный выбор, но, возможно, существуют и более подходящие или сильные иностранные пьесы для показа в Венгрии.
Несмотря на неровности повествования, спектакль предоставляет актёрскому составу и режиссёру хорошие сценические возможности: он остаётся значимым культурным событием, поднимающим темы гендерного неравенства, социальной иерархии и личного достоинства в условиях авторитарной системы. Постановка может стать поводом для дискуссий — как о жизни в современной Китае, так и о месте и задачах театра при знакомстве зрителя с иностранной драматургией.