Режиссёрское прочтение «Весёлой вдовы» в Будапештском опереттном театре
Режиссёрское прочтение «Весёлой вдовы» в Будапештском опереттном театре подтверждает: оперетту не бережно хранить, а играть. Новая постановка под руководством Мате Шабо выдержана и дерзка одновременно — она отвечает ожиданиям преданных любителей жанра, но при этом удачно снимает наслоившуюся штампность, заглядывая за поверхность привычной истории.
«Весёлая вдова» Лехара — не та редкая или забытая работа, которую можно было бы интерпретировать произвольно: это один из самых известных мировых опереттных титулов, и зритель в основном хочет увидеть то, что привык видеть, пусть и поярче или поспешнее. Тем не менее спектакль Мате Шабо успешно проходит проверку на всех фронтах: команда постановки смело обратилась к музыкальному материалу Лехара, аккуратно дополнив партитуру сторонними мелодиями там, где это оправдано — например, в первой хореографии после увертюры. Вставленные фрагменты лишь настолько контрастируют с оригиналом, насколько этого требует смена настроения.
Режиссура и драматургия, продолжая путь, проверенный в предыдущей удачной постановке «Сибилл», стремятся заглянуть под поверхность сюжета. Вместо легкой и очевидной модернизации постановщики выбрали иной путь: лишь несколько едва заметных реплик касаются фондов и национальной высокой культуры, тогда как основное внимание направлено на скрытые смыслы — на общественные маски и светскую снобизм эпохи начала века.
Соответственно и сценография не претендует на налёт сверхсовременности, она скорее напоминает когда‑то прекрасное здание, которое на вид всё ещё блистает, но на деле слегка поношено и требует ремонта — фасад для публики сохранён, а под ним уже нет прочной основы. Там, где аристократ и светский лев должны выглядеть убедительно, они лишь играют роли — так же, как и вымышленное государство Понтевердо, великое на показ, но фактически стоящее на грани банкротства.
Эта концепция смело включила и преднамеренно грубые намёки на происходившее в уборной, вкрапления ругани за «сахарной» внешней оболочкой и известное бесконечное «все со всеми» любовное переплетение — но без фальшивой целомудренности, характерной для многих традиционных постановок. Актёры полностью поддержали такой подход. Комедия приобретает живую плоть, во многом благодаря актёрским находкам.
Тамаш Фёльдеш с отличным чувством юмора даёт образ кажущегося уверенным, но по сути авантюрного посла Зета Мирко. Арпад Зсолт Мешарош, после роли в «Сибилл», вновь демонстрирует притягательную способность играть для него непривычный характер — в образе Негуша он раскрывается убедительно. Марика Осзвалд в роли Ольги сохраняет неизменный атрибут опереттной ностальгии — своеобразный «кувырок», при этом её самоирония ощутимо адресована театру.
Главные партии — Ханны и Данило — в исполнении Моники Фишль и Зсолта Хомонаи — остаются в русле жанра, но исполнены с юмором, выдержанно и с постоянной взаимной реакцией. Важным элементом спектакля стала детальная проработка характеров, мотивации и прошлых отношений героев: их конфликты сделаны резче и реалистичнее, между ролями чувствуется напряжённая вибрация.
Это одна из причин, по которой постановка действительно живёт — пример того, что оперетту следует не только сохранять как музейный экспонат, но и играть её по‑настоящему. В целом «Весёлая вдова» в Будапештском опереттном театре — это продуманная, артистичная и смелая интерпретация классики, которая сохраняет фактологию и музыкальную основу произведения, но очищает её от пустой помпезности и возвращает операм-операнеттной форме жизнь и остроту смысла.