Пинтер Бела и его труппа вновь на сцене: «Szívszakadtig» в Скене — смесь удачных гэгов и распылённой драмы
Пинтер Бела и его труппа за последнее время достигли творческого апогея: их спектакли собирают как профессиональные, так и зрительские признания, многие постановки воспринимаются как эпохальные. На этом фоне особенно заметно, насколько высоки ожидания перед каждой премьерой труппы — ожидания, которые теперь становятся мерилом и источником жесткой критики.
Новая постановка «Szívszakadtig», показанная в Скене, демонстрирует не просто отдельные провалы, а проявление новой тенденции в театральном языке режиссёра. Если сравнивать ранние работы Пинтера и его коллектива с тем, что появилось позже, можно увидеть качественный сдвиг. Раньше спектакли выделялись как цельные художественные произведения, в которых органично сочетались проза, музыка и хореография; народные и городские пласты смешивались дерзко и умело. Теперь же постановки Пинтера стали более текстоцентричными, ориентированными на сюжет.
Раньше именно комплексность формы скрывала слабые места драматургии; новые же работы требуют по-настоящему сильных, тщательно выстроенных текстов. Пока что это требование соблюдалось, например, в одной из успешных постановок, но последние спектакли, в том числе «Szívszakadtig», показывают, что этот баланс нарушается.
В «Szívszakadtig» сложным, многоплановым персонажам на смену приходят штампованные типажи; вместо плотной драматургии режиссура опирается на серию случайных приёмов; тщательно выстроенные юмористические завязки сменяются налётом гэгов, насыпанных один на другой. Это спектакль, где драматическая основа то и дело фрагментируется шуткой: сцены, которые могли бы раскрыть серьёзную человеческую трагедию, прерываются очередным комическим ходом, и тяжесть ситуации теряется.
В основе сюжета — действительно драматическая ситуация: девушка с тяжёлым сердечным заболеванием и её менее пострадавший возлюбленный одновременно ждут редкой донорской операции. Из этого могло бы вырасти глубокое драматическое полотно, и в спектакле встречаются отсылки в этом направлении, но до кульминации дело обычно не доходит — важные эмоциональные узлы растворяются в шутках.
Кроме того, в спектакле появляются зарисовки в духе реалити-шоу — миниформаты в духе «Семейного очага» или «Панельных отношений» — но они остаются обрывистыми набросками: такие эпизоды могли бы служить легким парентезом, однако для построения цельного повествования их явно недостаточно.
В соответствии с духом времени в тексте возник и мигрантский мотив в образе полуумка‑полукровки, но и он остаётся лишь предметом шутки, не развивая никакой подлинной позиции.
При всех этих нареканиях постановка остаётся по‑вкусу благодаря сильной актёрской группе и слаженной труппе: исполнители делают всё возможное, чтобы вынести материал на должный уровень. Гэги обычно срабатывают, спектакль на поверхностном уровне забавен и в целом смотрится с интересом. В то же время актёры не ограничиваются только комическим рисунком — в спектакле есть искренние драматические вспышки.
Так, роль умирающей Эмоке открывает перед зрителем почти физиологическое переживание, Пинтер в образе покаянного коррумпированного кардиолога пробует сочетать неустойчивое достоинство и вина, Эньеди Эва играет Ребеку, разрывающуюся между правозащитной активностью и бытовой теснотой, а Тивадар — пожилого родственника, живущего ради сына — воплощает Фриденталь Золтан. Интересную динамику создаёт перевоплощение персонажа Борбелы Гёйзё — от мигрантофоба до добродушного дедушки. Эти сцены и реакции актёров действительно трогают; тем не менее отдельные эмоциональные моменты не складываются в единую мысль, которой бы хватило, чтобы наделить постановку настоящим драматическим весом.
Ключевая проблема «Szívszakadtig» — не в отсутствии удачных находок, а в отсутствии «сердца», то есть согласованной идеи, связывающей все фрагменты в целое. Отдельные эпизоды работают, множество шуток попадают в цель, а актёрская игра в целом высококлассна, но спектакль ощущается как набор удачных сцен и гэгов, не способных в сумме создать полноценное драматическое произведение.
Таким образом, «Szívszakadtig» — зрелище приятное и местами трогательное, которое многое выигрывает за счёт артистов и их мастерства, однако демонстрирует и нынешнюю проблему в творчестве режиссёра: переход от всеохватывающей, художественно сложной формы к более тексто‑ и сюжетно‑ориентированной модели, где без действительно сильного драматического сценария обнаруживаются пустоты. Результат — спектакль, где есть и смех, и искры драмы, но нет цельного, бьющегося в груди драматического сердца.